Витя Махотин - уникальный тип. Говорить о нем можно бесконечно. Сразу из детдома он попал в тюрьму. Отсидел не много не мало 16 лет. Изъездил этапами весь союз. Никогда и нигде не унывал. Сделал на лбу наколку: "Раб КПСС". В Тагиле на больничке наколку варварски вырезали, на лбу остался шрам. В лагерях Витю все уважали и звали Репин. Кроме того, он вызывающе похож на Ленина.

Освободившись в 30 лет, Витя получил первый в своей жизни паспорт. В графе национальность зачем-то написал еврей. Все удивлялись. Витя тоже.

Идти ему было некуда. Питался он в столовой на Химмаше. Брал два стакана чая и поднос с хлебом. Соль и горчица стояли на столе. Хлеб в те годы был бесплатным.

Родители давно умерли. У Вити остался только один родной человек. Старенькая бабушка Вера Витю очень любила. Вот о ней и пойдет речь.

Бабушка Вера была замечательной старушкой. Когда Витя сидел, она писала ему добрые письма, посылала сало, махорку и шерстяные носки. Витя отсылал ей все заработанные в лагере деньги.

Витя и сейчас живет очень небогато. Прямо скажем, нуждается. Но каждый раз, когда у него появляются деньги, он их раздает людям, которым они еще нужнее. Удивительно стойкое неприятие довольства и достатка. А про тех людей, которые слишком хорошо живут, бабушка Вера так и говорила: "Блинами жопу вытирают".

Витя приехал к бабушке Вере. Поселился в маленьком домике. А еще у бабушки Веры жили две собачки и три кошки. На Пасху бабушка Вера белила хатку. Собачки и кошки ютились на диване. Она их шугала, пытаясь выгнать на улицу. Хитрые звери перебегали с дивана на комод, с комода на подоконник, и никак не хотели идти на улицу. На что бабушка Вера с укоризной им замечала: "Вы што, дурачки, на улице говны тают, а у вас ноги мерзнут?!"

Витя очень любил бабушку и написал ее портрет. Портрет получился замечательный. Витя вставил его в киот и куда бы не переезжал, везде возил его с собой. Эта картинка в начале 90-х годов висела в Музее Свердлова на Карла Либкнехта, где работал Витя. Мое внимание на нее обратил Брусиловский. Показал на эту работу и сказал мне: "Все-таки Витя очень сильный живописец!"*

К тому времени у меня было уже много Витиных работ. У него лично я ни разу ничего не купил. Он мне всегда дарил. Доходило даже до скандала. Когда Витя был директором выставки, у него была замечательная картинка "Бабушкино кресло". В глубоком старом кресле дремлет величественная старуха, а сбоку тихонечко на цыпочках подкрался ее маленький рыжий внучек. Я эту картинку видел на фотографиях, она мне очень нравилась. Я знал, что она находится в частной коллекции, и это немало меня удручало.

Однажды на выставке на Ленина, 11 я читал стихи при большом скоплении народа. Витя выпил водки и перевозбудился. "Что я могу подарить тебе?" - кричал он. И тут я увидел на стене эту картинку. "Витя!" - спросил я, холодея от собственной беспардонности. Витя сказал: "Все, она твоя!" Перевернув картинку, я увидел надпись: "Диме и Наташе Букаевым от Виктора". "Как же так, Витя?" - "А вот так!" - ответил он и лихо приписал фломастером: "А также Евгению". Как выяснилось потом, Витя выпросил эту картинку у хозяев на выставку под честное слово на три дня. Был скандал. Картинка осталась у меня.

Кстати, насчет кресла. Когда Витя жил на Ирбитской, у него был день рожденья. Собрались все. Пришел Фил (Виктор Филимонов из консерватории) с какой-то девицей. Но жена Фила пришла еще раньше. Фил с девицей ввалились к Вите, ничего не подозревая. Был ужасный скандал и мордобой. Жена победила. Фил с девицей убежали зализывать раны. Часа три - четыре умный Фил отсиживался в огородах, ожидая, когда его жена уйдет. И снова они с девицей зашли поздравить Витю. Жена была там. Снова была драка. Соседи вызвали милицию. Милиция приехала через два часа, когда уже все разошлись. Менты вломились в квартиру и застали Витю в халате, сидящего в кресле. "Поехали", - сказали они ему. "С чего вдруг?" - ответил Витя, который, как и все нормальные люди, ментов не любил и имел на это все основания. "У вас тут был скандал", - заявили менты, на что Витя резонно возразил: "Надо было ехать, когда был скандал, а сейчас-то вы на фиг нужны?" - "Вам придется пройти с нами!" - "С места не встану", - сказал Витя. И действительно, Витя не встал с кресла. В райотдел его доставили вместе с подлокотниками. Дали 15 суток и увезли на Елизавет. Марина Браславская, Тамара Ивановна, Эмилия Марковна и Светка Абакумова возили ему передачки. Витю все любили.

Все эти годы портрет бабушки не выходил у меня из головы. Я не знал, с какой стороны зайти. Начал я очень деликатно: "Витя, продай мне этот портрет". Витя посмотрел на меня как на идиота: "Ты сам-то понял, что сказал!? Ты мне предложил продать бабушку! Ты бы свою бабушку продал? Как у тебя язык повернулся?!" Витя побледнел. Я понял всю глубину своего падения и к этой теме больше не возвращался. Но портрет бабушки мне нравился очень и я считаю, что это одна из лучших Витиных работ.

Через пару лет я забежал к Вите в музей. Смотрю, сидит ошарашенный Костя Патрушев и держит в руках портрет бабушки Веры. "Вот, - говорит, - у Вити купил. За 120 рублей". Я очень расстроился, посмотрел на Витю и говорю: "Витя, как это могло случиться?" - "Да, - говорит Витя, - неловко как-то вышло, бабушку продал..." Я говорю: "Витя, а как ты теперь собираешься мне в глаза смотреть?" Витя очень смутился... Все замолчали... Мне было очень обидно... Вдруг Витя поднял указательный палец вверх, сказал: "О! Я знаю, как исправить!... Я сделал нехорошо, я продал Косте бабушку! Я виноват!" Он бросился к сундучку: "Я все исправлю!... Я продам тебе дедушку!" И торжественно вручил мне замечательный акварельный портрет дедушки Никиты. Портрет был хорош, но обида еще осталась. "Нечестно,-говорю, - Витя, дедушка-то не родной". Витя говорит: "Вот, чудак, кто ж тебе родного-то продаст?"

Однажды нашего товарища Олега Пасуманского в начале 90-х годов жестоко избили омоновцы. Ни за что, просто так. Олег лежал в 14-й больнице у доктора Ваймана. Мы с Витей решили Олега навестить и утешить. Я заехал за Витей на Ирбитскую. Витя только что закончил автопортрет. Автопортрет мастерски. Витя в тельняшке, похожий на Ленина, на фоне горисполкома. Витя, продай картинку, взмолился я. "Забирай", - сказал Витя. Я дал ему 500 рублей, забрал картинку и мы поехали навещать Олега. Уже в больнице Витя забеспокоился: "Что ж мы, как индейцы какие, с пустыми-то руками. Так и опозориться недолго". Мы зашли в палату, Олег лежал весь перебинтованный. Олег увидел автопортрет и просветлел. "Вот, - говорю, - Олег, это тебе от нас". "Что значит от нас, - возмутился Витя, - ты-то тут при чем?"

Я уже говорил, что почти все свои работы Витя мне подарил. Он также подарил мне две работы Валеры Гаврилова 70-х годов, несколько замечательных работ Лысякова, лучшую работу Вити Трифонова "Обком строится", несколько картинок Брусиловского, старые работы Валеры Дьяченко, одну картинку Языкова, Лаврова, Зинова, Гаева, да и не вспомнить всего.

* Однажды мы с Брусиловским решили выпить бутылочку вина. И встретили Витю Махотина. "Витя, выпьешь с нами?" - "Нет. Никогда. Я не такой. Разве что в виде исключения". Сидели на берегу Исети. Брусиловский, глядя на воду, задумчиво сказал: "Все-таки Махотин - замечательный живописец". - "Уж получше Вас-то, Миша Шаевич", - ответил Витя.